Time here flows in circles

«Закрытое письмо ЦК» пронизано травматикой. Источником комплексов являлся сам его автор, рассуждавший о том, что, выполняя волю «западных хозяев», российские правящие классы «вбивали в головы русской интеллигенции сознание неполноценности нашего народа и убеждение, что русские всегда должны играть роль „учеников“ у западноевропейских „учителей“». Иллюстрацией тому – последовательное обворовывание русской науки Западом: «крупнейшие открытия русских ученых передавались иностранцам или жульнически присваивались последними. Великие открытия Ломоносова в области химии были приписаны Лавуазье, изобретение радио великим русским ученым Поповым было присвоено итальянцем Маркони, другими иностранцами – изобретение электролампы русского ученого Яблочкова и т. д.». Отсюда делался вывод о том, что Запад «всячески поддерживал и насаждал в России идеологию культурной и духовной неполноценности русского народа», пытаясь «лишить его самостоятельного значения, поставить на задворках западноевропейской культуры». Не мог находиться на задворках народ, имеющий такого вождя.

Фактически Сталин здесь сформулировал то, что говорил писателям в 1946 и кинематографистам в 1947 годах. Сюжетное новшество, внесенное им в создаваемый им жанр, – криминализация низкопоклонства. Оно прямо связывается с разведкой и шпионским заговором: «американская и английская агентура» не щадит сил для «своей разведки и антисоветской пропаганды», но поскольку среди рабочих, крестьян и солдат они не могут найти такие «очаги влияния внутри нашей страны», они находят их «в среде некоторых слоев нашей интеллигенции, зараженных болезнью низкопоклонства и неверия в свои силы». Именно на интеллигенцию направляется весь арсенал запугивания, который не ограничивается мерами «идеологического воздействия». Выступая на выборах «суда чести» в МГБ 4 ноября 1947 года, подручный Жданова, секретарь ЦК Алексей Кузнецов, который спустя два года сам станет одной из жертв Ленинградского дела, заявил: «Органы Государственной безопасности должны усилить чекистскую работу среди нашей советской интеллигенции. Партия ведет работу среди советской интеллигенции, и мы будем воспитывать интеллигенцию в духе искоренения низкопоклонства перед заграницей, будем судить судом чести и т. д. Меру воспитания дополним мерой административного воздействия. Видимо, по отношению кое-кого из представителей интеллигенции, уж особо преклоняющихся перед Западом, мы должны будем принять другие меры, а именно – чекистские меры».

А для того чтобы эти меры были эффективными, по следам «дела КР» принимается целый пакет решений, вызвавших настоящий всплеск шпиономании и приведших к полной изоляции советской науки. Так, 14 сентября 1946 года принимается постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О выписке и использовании иностранной литературы», резко сократившее число организаций, которым разрешено приобретать зарубежные научно-технические книги, журналы и газеты без предварительного просмотра цензуры (даже Главное разведывательное управление Генерального штаба Вооруженных сил не имело права получать зарубежные издания, минуя цензуру). А уже весной 1947 года АН СССР перестает избирать иностранных членов не из стран социалистического лагеря. Все западные кандидатуры были отведены Ждановым и Сталиным, так как, по словам Жданова, «никто из наших ученых на протяжении последних лет не избирался в состав какой-либо американской или английской научной организации, соответствующей нашей Академии». 8 июня 1947 года Сталин подписывает Постановление Совмина СССР «Об установлении перечня сведений, составляющих государственную тайну, разглашение которых карается по закону». Уже 10 июня документ был напечатан во всех центральных газетах. А в конце июля отменяется требование публикации в академических журналах резюме, названий журналов и оглавлений в них на иностранных языках, прекращается информация о западных журналах и научных изданиях в журналах АН СССР. Эта практика, в результате которой связи между советскими и западными учеными будут прерваны, сохранится на десятилетия. В июле 1947 года принимается решение о запрете изданий Академии наук на иностранных языках, а также об изъятии иноязычных книг из букинистических магазинов. Результатом этих акций стала криминализация, по сути, любых научных контактов с зарубежными странами.

Евгений Добренко – «Поздний сталинизм. Эстетика политики». Том 2 [Flibusta]

Calling all the stations [итоги 2021 года]

Фильм года: «Зеленый рыцарь»

Сериал года: Arcane / Последний министр S2

Книга года: Александр Соболев – «Грифоны охраняют лиру»

Игра года: Guardians of the Galaxy

Альбом года: Manchester Orchestra – The Million Masks of God

Начал сейчас книжку Horrorstor Грейди Хендрикса, рекомендованную мне Goodreads. А там прямо в самом начале отличное описание такого знакомого типажа:

Trinity was one of those happy, super-popular, high-energy girls who reminded Amy of the creatures from Gremlins: she was fun for about half an hour, then you wanted to stuff her in a blender. Supposedly her parents were super-Christian Koreans, which helped explain her rainbow-colored pigtails, her pierced tongue, the tramp-stamp on her lower back, and a full spectrum of multicolored fingernails. Despite the glam-punk look, Amy knew the nails cost $125, the hair was professionally dyed, the piercing cost a fortune, and the tattoo wasn’t cheap, either. Scratch a rebel, Amy thought, and you’ll always find a father’s credit card.

Хорошая книжка! Читаю дальше.

Calling All the Stations [итоги 2020 года]

Фильм года: «Джентльмены»

Сериал года: The Mandalorian S2 / «Эпидемия»

Книга года: Михаил Елизаров — «Земля»

Игра года: Hades

Альбом года: Siena Root — The Secret of Our Time

Кажется, в романе «Очаг» Сергей Лукьяненко весьма убедительно выписал Гоблина:

– Димпалыч, командир этой богадельни. Потомственный казак, урожденный князь, действительный лейб-генерал и верховный атаман всемирного православного казачьего войска имени товарища Сталина.

<…>

Слушая проникновенную речь командира заставы, я чувствовал себя участником знаменитого чаепития с Безумным Шляпником и Мартовским Зайцем, разве что вместо чая у нас было отвратительное пятидесятиградусное пойло. Либо этот человек – уроженец какой-то иной вселенной, где история развивалась по совершенно иному сценарию, подумалось мне, либо он и вправду изрядно поехал крышей. Ну не может же взрослый мужик на полном серьезе нести такую оголтелую чушь. Тем временем командир заставы тяпнул очередной стакан, отер тыльной стороной ладони усы и продолжил пятиминутку политинформации:
– Вот ты думаешь, почему в начале девяностых у нас колбасы в магазинах не было и народ за жратвой в очередях стоял? Ведь предприятия работали, мясокомбинаты вот эти, не могли же продукты просто так взять и исчезнуть? Куда они подевались? А я тебе скажу! Нашу колбасу съели американцы! Люди видели, как со всей Москвы колбасу грузовиками свозили прямо в американское посольство и сваливали во дворе. А потом специально нанятые агенты Госдепа ее ели. Это была диверсия такая, понимаешь? А народ по всей стране голодал!

<…>

– При Сталине, между прочим, церкви не строили, а разрушали, – на всякий случай напомнил я, но не был услышан – допив очередной стакан, уже изрядно захмелевший Димпалыч раздухарился не на шутку.
– Много ты понимаешь, сопляк! – заорал он так, что стоявшая на столе банка с огурцами испуганно зазвенела. – Товарищ Сталин был великий вождь и отец всех народов! Ну, кроме американцев, разумеется. Но ничего! Мы им еще покажем!

Кажется, Ник Харкуэй, клевый писатель и автор крутейшей книги Gnomon, что-то знал сильно заранее:

The Chamber of Isis is a place in a video game. It was made up for the game. It sounds plausible, but it’s not real. There was a lot of press about that, a lot of articles about Baudrillard, because there is nothing the nerd world likes more than to think itself adrift in a sea of French postmodern philosophy. If you can get Keanu Reeves to play the lead, so much the better.

Nick Harkaway — Gnomon

(Книга вышла в начале января 2018 г.)

Скачал себе обучающую книжку для изучения французского и оказалось, что шефа жандармов зовут Мишель Фуко:

Совпадение? Не думаю.

Прогрессивное издание «Пездуза» выбивает буллщит бинго в своих итогах года:

Читаю сейчас книжку про историю ФБР с фокусом на политический сыск. Где-то я все это уже видел: 

Senator Wheeler’s April 1923 expedition to Russia left him half convinced that capitalism and freedom of religion might emerge from the chaos and terror of the revolution. On his return to the United States, the senator said he would support diplomatic recognition. The attorney general was outraged.

“My image as a Bolshevik grew in his mind,” Wheeler recounted. [Attorney General Harry M.] Daugherty denounced Wheeler, first privately, then publicly, as “the Communist leader in the Senate” and “no more a Democrat than Stalin, his comrade, in Moscow.” He called him “part of an effort to capture, by deceit and design, as many members of the Senate as possible and to spread through Washington and the cloakrooms of Congress a poison gas as deadly as that which sapped and destroyed brave soldiers in the last war.”

Hoover’s own role in the political battle against Russian recognition was more subtle. He carefully fed documents from the Bureau’s files to trusted politicians and privately financed anti-Communist crusaders. He helped a former Associated Press reporter named Richard Whitney research a series of incendiary articles, later collected in a book, Reds in America, in which Whitney gratefully acknowledged Hoover’s personal assistance. Whitney argued that Soviet agents had an all-pervasive influence over American institutions; they had infiltrated every corner of American life. He called the Bridgman meeting a key moment in “the most colossal conspiracy against the United States in its history.” He looked at the silent-movie studios of Hollywood and named Charlie Chaplin as a secret Communist. He charged his alma mater, Harvard, with harboring Communist sympathizers like Felix Frankfurter. He warned that the Comintern’s political agents in America were spearheading the Senate’s move to recognize Russia.

The movement toward Russian recognition halted; it would not revive for a decade.

Tim Weiner — Enemies