Кажется, в романе «Очаг» Сергей Лукьяненко весьма убедительно выписал Гоблина:

– Димпалыч, командир этой богадельни. Потомственный казак, урожденный князь, действительный лейб-генерал и верховный атаман всемирного православного казачьего войска имени товарища Сталина.

<…>

Слушая проникновенную речь командира заставы, я чувствовал себя участником знаменитого чаепития с Безумным Шляпником и Мартовским Зайцем, разве что вместо чая у нас было отвратительное пятидесятиградусное пойло. Либо этот человек – уроженец какой-то иной вселенной, где история развивалась по совершенно иному сценарию, подумалось мне, либо он и вправду изрядно поехал крышей. Ну не может же взрослый мужик на полном серьезе нести такую оголтелую чушь. Тем временем командир заставы тяпнул очередной стакан, отер тыльной стороной ладони усы и продолжил пятиминутку политинформации:
– Вот ты думаешь, почему в начале девяностых у нас колбасы в магазинах не было и народ за жратвой в очередях стоял? Ведь предприятия работали, мясокомбинаты вот эти, не могли же продукты просто так взять и исчезнуть? Куда они подевались? А я тебе скажу! Нашу колбасу съели американцы! Люди видели, как со всей Москвы колбасу грузовиками свозили прямо в американское посольство и сваливали во дворе. А потом специально нанятые агенты Госдепа ее ели. Это была диверсия такая, понимаешь? А народ по всей стране голодал!

<…>

– При Сталине, между прочим, церкви не строили, а разрушали, – на всякий случай напомнил я, но не был услышан – допив очередной стакан, уже изрядно захмелевший Димпалыч раздухарился не на шутку.
– Много ты понимаешь, сопляк! – заорал он так, что стоявшая на столе банка с огурцами испуганно зазвенела. – Товарищ Сталин был великий вождь и отец всех народов! Ну, кроме американцев, разумеется. Но ничего! Мы им еще покажем!

Кажется, Ник Харкуэй, клевый писатель и автор крутейшей книги Gnomon, что-то знал сильно заранее:

The Chamber of Isis is a place in a video game. It was made up for the game. It sounds plausible, but it’s not real. There was a lot of press about that, a lot of articles about Baudrillard, because there is nothing the nerd world likes more than to think itself adrift in a sea of French postmodern philosophy. If you can get Keanu Reeves to play the lead, so much the better.

Nick Harkaway — Gnomon

(Книга вышла в начале января 2018 г.)

Скачал себе обучающую книжку для изучения французского и оказалось, что шефа жандармов зовут Мишель Фуко:

Совпадение? Не думаю.

Прогрессивное издание «Пездуза» выбивает буллщит бинго в своих итогах года:

Читаю сейчас книжку про историю ФБР с фокусом на политический сыск. Где-то я все это уже видел: 

Senator Wheeler’s April 1923 expedition to Russia left him half convinced that capitalism and freedom of religion might emerge from the chaos and terror of the revolution. On his return to the United States, the senator said he would support diplomatic recognition. The attorney general was outraged.

“My image as a Bolshevik grew in his mind,” Wheeler recounted. [Attorney General Harry M.] Daugherty denounced Wheeler, first privately, then publicly, as “the Communist leader in the Senate” and “no more a Democrat than Stalin, his comrade, in Moscow.” He called him “part of an effort to capture, by deceit and design, as many members of the Senate as possible and to spread through Washington and the cloakrooms of Congress a poison gas as deadly as that which sapped and destroyed brave soldiers in the last war.”

Hoover’s own role in the political battle against Russian recognition was more subtle. He carefully fed documents from the Bureau’s files to trusted politicians and privately financed anti-Communist crusaders. He helped a former Associated Press reporter named Richard Whitney research a series of incendiary articles, later collected in a book, Reds in America, in which Whitney gratefully acknowledged Hoover’s personal assistance. Whitney argued that Soviet agents had an all-pervasive influence over American institutions; they had infiltrated every corner of American life. He called the Bridgman meeting a key moment in “the most colossal conspiracy against the United States in its history.” He looked at the silent-movie studios of Hollywood and named Charlie Chaplin as a secret Communist. He charged his alma mater, Harvard, with harboring Communist sympathizers like Felix Frankfurter. He warned that the Comintern’s political agents in America were spearheading the Senate’s move to recognize Russia.

The movement toward Russian recognition halted; it would not revive for a decade.

Tim Weiner — Enemies

В «Швейке» нашлось исключительно точное описание современных феминисток:

— Но что же с почтмейстершей? — с тоской воскликнул поручик Лукаш.

— Весьма достойная была женщина, но и сволочь, господин обер-лейтенант. Она хорошо выполняла все свои обязанности на почте, но у неё был один недостаток: она думала, что все к ней пристают, все преследуют её, и поэтому после работы она строчила на всех жалобы, в которых подробнейшим образом описывала, как это происходило.

Однажды утром пошла она в лес по грибы. И, проходя мимо школы, приметила, что учитель уже встал. Он с ней раскланялся и спросил, куда она так рано собралась. Она ему ответила, что по грибы, тогда он сказал, что скоро пойдёт по грибы тоже. Она решила, что у него по отношению к ней, старой бабе, какие-то грязные намерения, и потом, когда увидела его выходящим из чащи, испугалась, убежала и немедленно написала в местный школьный совет жалобу, что он хотел её изнасиловать. По делу учителя в дисциплинарном порядке было назначено следствие, и, чтобы из этого не получился публичный скандал, на следствие приехал сам школьный инспектор, который просил жандармского вахмистра дать заключение, способен ли учитель на такой поступок. Жандармский вахмистр посмотрел в дела и заявил, что это исключено: учитель однажды уже был обвинён в приставаниях к племяннице ксёндза, с которой спал сам ксёндз. Но жрец науки получил от окружного врача свидетельство, что он импотент с шести лет, после того как упал с чердака на оглоблю телеги. Тогда эта сволочь — почтмейстерша — подала жалобу на жандармского вахмистра, на окружного врача и на школьного инспектора: они-де все подкуплены учителем. Они все подали на неё в суд, её осудили, но потом она приговор обжаловала, — она, дескать, невменяемая. Судебные врачи освидетельствовали её и в заключении написали, что она хоть и слабоумная, но может занимать любую государственную должность.