Уоррен Эллис о футуризме, новой эстетике и о том, почему социальные медиа не убивают детей

На The Verge опубликовано небольшое интервью с Уорреном Эллисом, которое я перевел.

Обычно циничный писатель и футуролог говорит, что все прекрасно, но писать научную фантастику становится тяжелее

Уоррен Эллис — саркастичный англичанин, написавший культовые комиксы Transmetropolitan и The Authority. Автор, которого Vice назвал «любимым интернет-ворчуном». Активно ведущий свой стендалон-блог, Твиттер, Tumblr. Пишущий для Vice, Reuters и Wired. Его конек — космические путешествия и индустрия комиксов, но на настоящую высоту он поднимается, когда размышляет о странностях социальных медиа, запускает необычные проекты на Kickstarter или просто твитит с похмелья.

В январе 2013 года у Эллиса выходит новый роман Gun Machine — детективная история о конспирологии и квартире, под завязку набитой оружием, связанным с нераскрытыми убийствами. Нечто невиданное — Fox уже приобрел права на телеэкранизацию. Мистер Эллис смог уделить The Verge немного времени и ответить на пару вопросов о настоящем, прошлом и, конечно, будущем.


Действие Вашего нового романа, Gun Machine, происходит в наши дни. Теряете интерес к будущему?

Я думаю о будущем как «черт-возьми-это-уже-настоящее». Согласен, в этом есть какие-то временные странности. Хотя я, помимо прочего, написал Fell и Scars — криминальные графические романы, примерно как Gun Machine. Я периодически пишу детективы, знаете.

Вообще, в наши дни трудно писать о будущем или о футурологии — будущее уже практически здесь. Пару лет назад мне пришлось буквально на ходу переписывать сценарии — то, о чем шла речь, воплотилось быстрее, чем сам комикс был отрисован. Пожалуй, следующий роман будет о нашем обреченном будущем.

Говоря о пришествии будущего. Вы были заинтересованы в движении новой эстетики, зародившемся в Великобритании. Можете рассказать подробнее для тех, кто живет на другой стороне Атлантики?

Я и вполовину не настолько умен, как те, кто занимается поисками, идентификацией и обсуждением новой эстетики, так что я, пожалуй, последний, кого вам стоит спрашивать об этом. Я не думаю, что это «движение» в том смысле, в котором мы обычно употребляем это слово в отношении художественных движений. По мне, новая эстетика это серия наблюдений. Большинство проблем с восприятием вытекает именно из непонимания этой разницы.

Новая эстетика это замечание всего вокруг нас: это мир машин, мир, в котором цифровые технологии врываются в физический мир, а мы даже не замечали всего этого. Джеймс Бридл (James Bridle) обработал кучу открытых материалов, собрал их все в одном месте, оглядел и выдохнул: «Твою мать». У некоторых людей сразу возникли вопросы, и тогда Джеймс сказал: «Ну, а теперь давайте поговорим о том, что все это значит».

Возможно, это и сможет стать художественным движением. Но я считаю, что новая эстетика это наблюдение за новой нормой.

Вы недавно произнесли речь, в которой призывали «жить, как будто вы в научной фантастике». Как Вы себе это представляете, кроме раздумий о технологических чудесах каждый раз, когда пользуешься айфоном?

Хочется сказать «смотрите сами».

Серьезно, просто раз в день осмотритесь вокруг себя. Несколько минут, где бы вы ни находились. А потом сравните со своими воспоминаниями о жизни десять, двадцать лет назад. Я сейчас работаю над одним материалом для Vice. Там я начал с того, что предложил измерить сегодняшний день теми вещами, которых бы не стало. Тем, что мы часто замечаем только каким-то периферическим зрением.

Вот например в Британии каждое утро (кроме воскресений) начиналось с шума молочника. Не знаю, есть такое в Штатах? Фургоны, заставленные ящиками с бутылками молока. Каждый день. Двадцать лет назад это было неотъемлемой частью звукового ландшафта, но сегодня их почти не осталось — доставка свежего молока к дому стоит дороже молока в супермаркетах.

Что я имею в виду — если вам достаточно лет, то вы чувствуете определенный провал в звуках. И это точно также определяет будущее, как в 1950-е его определяло отсутствие огромных куч лошадиного навоза перед домами.

Хоть мы и живем в научной фантастике, все равно есть что-то неожиданное, непредвиденное. Есть у Вас предсказания о нарциссической одержимости социальными медиа? Думаю, многим интересно, скажем, убивают ли они наших детей.

Пожалуй, это и есть самое интересно-то, чего мы не ждали. Это, одновременно, пугает.

Судя по тому, что я вижу каждый день дома, социальные медиа не убивают детей. И не разрушают семьи — как в свое время говорили о чертовски долгих телефонных разговорах; на них еще жаловались наши родители, когда мы были тинейджерами. Социальные медиа — а моя дочь и ее друзья, к моему удивлению, пользуются ими рационально и благоразумно — позволяют им постоянно поддерживать процесс общения, проводя его как через реальные, так и через виртуальные протоколы. Они продолжают начатые вживую разговоры в чатах соцсетей, прерываются на сон и возобновляют их утром в школе, следя за тем, что говорят — точно так же они следят за своей речью при посторонних людях.

Я не хочу ничего предсказывать, это совершенно неблагодарное дело и, по-моему, не имеет отношения к научной фантастике. В смысле, я могу попытаться предсказать что-нибудь простое, например ультратонкие компьютеры или планшеты, которые можно будет складывать как листок бумаги. Или гражданские беспилотники с кучей аппаратуры на борту, парящие месяцами в воздухе и сообщающие о погоде или пробках потребителям на телефоны. Или я могу обсудить с вами ранние стадии развития пробионта и синтетическую биологию вместе с нашими шансами на выращивание полноценного здания.

Но мы говорим о социальных медиа, которые оказались сейчас в незавидном положении. Сейчас это обычно воспринимается так: мы получаем удобный, практичный и бесплатный инструмент, взамен отдавая право на обработку наших профессиональных данных. Мой друг недавно экстраполировал логику социальных медиа на функционирование общества. Представьте — «Фейсбук как гражданство»: если вы не предоставите доступ к обработке ваших персональных данных, то вы лишитесь доступа ко многим сферам социального обеспечения. Немного отдает паранойей, но вспомните, что Фейсбук для многих стал основным способом доступа к сайтам.

С другой стороны, Фейсбук использует наши данные, чтобы убедить бренды в необходимости размещать рекламу на сервисе, одновременно требуя дополнительного финансирования для того, чтобы информация дошла до всех пользователей, поставивших лайк. Естественно, это кому-то не нравится.

В этом смысле на Фейсбук очень похож Твиттер, но, кажется, его руководство делает все возможное, чтобы монетизационные возможности раздражали как можно больше людей. И если вы представляете какой-нибудь крупный бренд, который необходим Твиттеру для выживания, вы дважды подумаете — стоит ли вкладывать Кучу Денег, чтобы войти в пучину в лучшем случае безразличия.

Можно представить такую картину. Вы можете залогиниться через Фейсбук, чтобы воспользоваться туалетом на железнодорожной станции бесплатно, а не за 30 пенсов. Но при этом вы будете видеть вокруг кучу назойливой рекламы. А Твиттер будет чем-то напоминать руины зданий времен Римской империи, и все будут с благоговением вспоминать о нем как о грандиозной идее, которая должна была зарабатывать сотни миллионов, но по какой-то причине не заработала и цента.

Вы крайне активны в Сети — Твиттер, Tumblr, блог, но тем не менее, Вы по-прежнему необычайно плодовиты. Интернет не отвлекает от работы?

Я уже не так активен, как раньше. По-моему, блог это то, к чему большинство людей быстро теряет интерес. К тому же, Твиттер занимает все большее место в моей жизни, так что всякие интересные странные штуки сами находят меня — больше не приходится за ними бегать и писать о них в блог, лишь бы не забыть. Ну, а Тамблер это как блокнот для зарисовок.

Но на самом деле, для меня Интернет — как музыка, а я не работаю в тишине. Иногда, когда я завален работой, я отключаюсь и не замечаю ничего вокруг себя, но я б сразу заметил тишину. Ну вы понимаете.

Ваши предпочтения в медиа?

Каждое утро я читаю The Guardian на iPad и просматриваю Foreign Policy, BBC News, phys.org и Deadline.com. К сожалению, Google+ и Facebook не оправдали моих ожиданий и не стали источником ценной информации, но я все же надеюсь, что однажды я найду друзей и знакомых, которые постят в этих сетях что-то отличное от котиков и гениталий. Ну а потом оставшиеся восемь часов я торчу в Твиттере, где меня и настигают новости. В это время у меня в телефоне обычно играет подкаст — новая музыка или что-нибудь в духе In Our Time.

Раз в неделю я пролистываю The Economist и The Times Literary Supplement, раз в две недели — London Review Of Books, а раз в месяц — The Wire и National Geographic на iPad, либо на Kindle. У меня под сотню фидов в Google Reader, до которых я добираюсь в конце каждой недели — именно там я нахожу большую часть интересующей меня информации по музыке, искусству, технологиям, дискуссиям и всякой, знаете, странной хрени.

Конечно, я отстаю от графика медиапотребления. Вот, например, сейчас я должен был слушать новые подкасты, но Hacker Farm прислали мне свою новую запись и попросили написать аннотацию. В итоге я слушаю их и отвечаю на ваши вопросы.

Интервью публикуется в кратком, отредактированном виде.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.