(…)

На “Сигме” выложили перевод одной из последних статей Бодрийяра, ранее не издававшихся на русском:

Самое худшее для нас — это как раз невозможность мира без воспроизведения — мира, что не был бы беспрестанно пойман, захвачен, снят на пленку, сфотографирован — еще до того, как увиден. Здесь заключена смертельная опасность для мира «реального», а также и для изображения: с тех пор как оно смешивается с реальностью, погружается в реальность и перерабатывает ее, изображение более не существует — во всяком случае, не существует как исключение, иллюзия, параллельная вселенная.

В визуальном потоке, который нас затопил, — нет времени, чтобы стать изображением.

Я мечтаю о том, чтобы изображение оставалось автоматической записью сингулярности мира; о том же мечтали и иконоборцы в эпоху знаменитых иконоборческих споров в Византии.

EPICNESS

Тут, в общем, Дэвид Хассельхофф поет промо-песню к релизу фильма Kung Fury, где крутой коп из неоновых 80х будет бороться с Гитлером-мастером кунг-фу, а еще там будут викинги с шестиствольными пулеметами верхом на динозаврах:

В конце клипа Хассельхофф вместе с главным героем фильма уезжает в закат на тирранозавре.

Kung Fury релизится в мае этого года.

(…)

Паскаль Киньяр восхитительный. “Ладья Харона” начинается так:

Я хотел бы провести свою жизнь в поиске недостающих мне слов. Что такое литератор? — Тот, от кого слова ускользают, уворачиваются, убегают, утаивают смысл. Им всегда слегка неуютно в той непривычной форме, которую рано или поздно приходится обретать. Они не говорят и не скрывают — они подают знак.

А дальше нереальное путешествие по истории, мифологии, семиотике, семантике и вот этому всему:

Через пятьдесят лет после ее смерти при французском дворе стало модно держать подле себя череп. И когда затихали стоны сладострастия, а голос совести звучал слишком слабо, взгляд обращался к этой мертвой голове. Отцы иезуиты утверждали, что такое созерцание равнозначно покаянной молитве. И благоговейное прикосновение к черепу в равной мере помогало приобщиться к Богу. Эти черепа обставляли горящими свечами, украшали розетками, дабы сделать еще привлекательней. Королева Мария Лещинская велела поставить к себе на секретер череп Нинон де Ланкло. Маркиз д’Аржансон, военный советник короля, вспоминает, что время от времени королева поглаживала этот череп, приговаривая:
— Вот так-то, моя милая!
* * *
Следовательно, одно из двух: либо Нинон после своей кончины, но перед погребением, была обезглавлена.
Либо ее могила была осквернена, труп вырыт, и то, что осталось в целости среди груды истлевших костей, а именно череп, отделили от них, отчистили, выбелили и преподнесли королеве Франции.
Тому, кто не жил в XVIII веке, неведома сладость жизни.

(…)

Салтыков-Щедрин поразительный, все-таки. Вот из “Истории одного города”:

Но представителей местной интеллигенции даже эта суровая обстановка уже не удовлетворяла. Она удовлетворяла лишь внешним образом, но настоящего уязвления не доставляла. Конечно, они не высказывали этого публично и даже в точности исполняли обрядовую сторону жизни, но это была только внешность, с помощью которой они льстили народным страстям. Ходя по улицам с опущенными глазами, благоговейно приближаясь к папертям, они как бы говорили смердам: “Смотрите! и мы не гнушаемся общения с вами!” — но, в сущности, мысль их блуждала далече. Испорченные недавними вакханалиями политеизма и пресыщенные пряностями цивилизации, они не довольствовались просто верою, но искали каких-то «восхищений». К сожалению, Грустилов первый пошел по этому пагубному пути и увлек за собой остальных. Приметив на самом выезде из города полуразвалившееся здание, в котором некогда помещалась инвалидная команда, он устроил в нем сходбища, на которые по ночам собирался весь так называемый глуповский бомонд. Тут сначала читали критические статьи г. Н. Страхова, но так как они глупы, то скоро переходили к другим занятиям. Председатель вставал с места и начинал корчиться; примеру его следовали другие; потом, мало-помалу, все начинали скакать, кружиться, петь и кричать, и производили эти неистовства до тех пор, покуда, совершенно измученные, не падали ниц. Этот момент собственно и назывался “восхищением”.

150 лет прошло, а все то же самое, только имена собственные поменять.

Ядреность – образ жизни 3

История с Расторгуевым, который получит свободную московскую частоту за то, что группу “Любэ” любит Путин, а также история с Михалковым и Кончаловским, которые попросили Путина отсыпать почти 1 млрд. руб. на свой маленький гешефт (хоть и получили в итоге 700 млн. руб.), продолжают тему про разрастающуюся клановость.

Однако проект Михалкова поражает одновременно своей наглостью и своей логичностью, стопроцентной корреляцией с происходящим. Импортозамещение менее чем за год стало некой формой одержимости верхов, как нанотехнологии каких-нибудь лет 5 назад. Не имеет никакого смысла апеллировать к разуму, рассуждать о влиянии на малый и средний бизнес, ссылаться на то, что “Макдональдс” закупает 85% сырья в России и обеспечивает работой десятки тысяч людей (куда же еще будут устраиваться дипломированные филологи?).

Тут главное вовремя сверкнуть глазами, выпустить пар духовности и помчаться осваивать деньги, пока не опомнились и не отобрали. Учитесь у Михалкова, короче.

10687148_10205405562886520_4945631135607174329_n

(…)

На Составе напоминают, что сегодня – двадцатилетний юбилей легендарной социальной кампании “Русский проект”:

Гениальные актеры, невероятные сюжеты; на мой взгляд, за прошедшие 20 лет не было социальной рекламы лучше.